Об уважении и благонамеренности.

Я из границ Отечества пока не уезжаю,

К нему благонамеренность  я сразу изъявлю:

Все отрасли  правительства я сильно уважаю,

А общество судейское, не скрою, что люблю.

Уж год тому, с товарищем наметили мы цели,

Но не хватило времени нам их достичь успеть.

Мы на стезе смирения лишь банк открыть хотели,

Как и другие граждане, решив разбогатеть.

Бумаги мы с напарником готовили заранее,

Чтоб встать в шеренги стройные зажиточных менял.

Мы отродясь не склонные идти на меры крайние.

Я в подтвержденье этого с собой аж паспорт взял.

Я говорил приятелю, что ждут пути тернистые

На заповедном поприще финансовых услуг.

Он сомневался искренне, а нам заслоны выставил

В пути опрятных помыслов кордон народных слуг.

Себя едва умерив, друг, в приливах уважения,

Вести беседы светские товарищ мой мастак,

Сказал: «Раз нету места нам в отрядах услужения,

То в воскресенье вечером мы банк откроем так»…

В судебном заседании судья считала годики,

К ней прокурор заискивал, прося прибавить срок,

А я смотрел, как светится на голове молоденькой

Судьи благонамеренной упрямый завиток.

Я сожалею горестно и слёз  налил немерено, 

Что с другом в деле банковском  мы не учли потерь,   

Что тронули охранника  кастетом, ненамеренно,

За то, что тот, намеренно, мешал открыть нам дверь.

Со всем благопочтением мы выслушали стоя

О чём судья читала нам, листая свой листок,

Но с той поры мне видится и не даёт покоя

Блестящий непокорностью, восставший завиток.

Носки.

В преддверьи праздников весенних,

Чтобы отвлечь вас от тоски,

Удела зим и дней осенних,

Я напою вам про… носки.

Что жаждал рыцарь в драках вязких,

Средь копий, сабель и штыков?

Он жаждал Ордена Подвязки!

Подвязки женственной носков.

Ах, это женское участье

Воспето множеством стихов,

За труд мужской награда – счастье

И пара вязаных  носков.

Я сам ни разу, даже летом,

Срывая розам лепестки,

В пылу сложения куплетов

Не покидал свои носки.

Да, не сраженье и служенье

Сейчас дарует нам успех,

Сложенье нот, стихосложенье…

Носки положены для всех.

Не раз спасли они от стужи,

Когда собраться не успев,

В виду явившегося мужа,

Я удалялся не допев

И не допив вина победы,

Не изрубив врага в куски…

Так вот оттуда наши беды –

Без боя взятые носки.

Когда в окно стучатся янки,

А в двери - прочие враги,

Настал черёд вернуть портянки

И всунуть ноги в сапоги.

Мне снова в путь, к сраженьям ратным,

Белить опасностью виски,

А вам в весенний день обратно

Дарю я с радостью носки.

Друзь

Тяжёлый груз я мерой полной смерил

На избранных и пройденных стезях,

Но каждый день я был в себе уверен

А так же в верных, преданных друзьях.

Мои друзья, кто до поры не спился,

Всё держат данный в юности обет,

И даже тех, кто где-то оступился,

Хранят от боли и нежданных бед.  

И Иисус, в кого мы снова верим,

Спаситель наш и князь других князей,

Враг князя тьмы, нечистого, и зверя,

Он родом вышел тоже из друзей*.

И вот недавно, кто-то с аналоя

Сказать кто именно, сейчас я не берусь,

Нам сообщил, что меченой юлою

Сыграл один небезызвестный  Друзь.

К нему теперь обращены все взоры

У всех друзей душа о нём болит.

И все о нём шестьсот секунд  Невзоров

С экрана нам, как прежде говорит.

Питают вас, мол,  дураков бурдою.

Продажны все за фунты и рубли.

Продажен Крюк, Шавинская с Бурдою

А так же сам Латыпов Нурали.

Чихать хотел он  на чужую веру

Друзю плевать на мощи мертвых тел

Он просто стать хотел миллионером

Вот, в общем, всё, что он себе хотел.

А как же мне с надеждой на нирвану?

В пути я к ней был верою ведом!

Что Божий сын? Теперь и Вассерману

Боюсь, мне будет вериться с трудом.

*Друзы – народность, геном которой был обнаружен на плащанице Христа.

Челяба

На пути молочном хляби,

Как приданье говорит,

Мимо города Челяби

Рассекал метеорит.

В виде солнечной пироги

Он посланником небес,

К нам летел мостить дороги

С поселеньями и  без.

Вся команда на болиде

Тут бывала много раз,

То построит пирамиды,

То откроет нефть и газ,

Ну, а то зальёт Европу,

Если станет не чиста,

А потом, после потопа,

Строит с чистого листа.

Но на том метеорите

С шансонеткою шантан

Увлечённо на иврите

Вёл беседу капитан.

Как случается нередко,

Если ты на перваче,

Ванду, стройную  ранетку,

Подобрали на плече.

С нею он забыл про компас,

Он ослабил тормоза.

Овладели им, как космос,

Шансоньеткины глаза.

Обделённая команда,

Говорила «Не к добру!»

Чтоб себе оставить Ванду,

Он велел идти в Перу.

Там не надо строить БАМа,

Там их всех озолотят,

А индейские вигвамы

Их по-прежнему хотят.

Но едва уняв команду

С Вандой в чувственном бреду,

Капитан, забыв про Анды,

Повернул на Катманду.

От  Непала до Челябы,

Если мерить, три лаптя,

Не взирая на ухабы,

Пронеслись они шутя.

Не почуявши мороза,

Там сибирского обхват

Их двоих разнял бульдозер,

Что пошёл на перехват.

Мы заблудшие пироги

Приземляем  на ура.

И плевали на дороги,

Нам милее трактора.

Капитан со всей командой

Строят БАМ за Ангарой,

А сержант разведки, Ванда,

Носит звание – Герой!

Женитьба

Коварный змей для первых дам

Сказал в садах Ирака,

Что каждой будет дан Адам,

Чтоб жить с ним в узах брака,

И каждый честный человек,

В надежде расплодиться,

Остаться должен с ней навек,

И, стало быть, жениться.

Вкусивших женщин и мужей

Змеиную идею,

Бог взял и вытолкал взашей

Куда-то в Иудею.

И лишь спасительный Христос,

Усвоивши задачу,

Решил по-своему вопрос,

И поступил иначе.

Он был замечен, и не раз,

С прекрасною блудницей.

За свет её прекрасных глаз

Он кончил плащаницей.

Но, помня давешний урок,

И в ней души не чая,

Он прожил данный Богом срок,

Жениться обещая.

Прошло достаточно веков,

Мы снова ждём мессию.

Под гнётом низменных оков

Все смотрят на Россию.

Приходит новая пора,

Пора остепениться,

А змей шипит из-под ребра,

Что надо, мол, жениться.

Во власти суеверия

Змей ловок и хитёр

Он втёрся к нам в доверие

И сильно в нём натёр.

Бытует опасение

Средь наших змееловов,

Что кто-то, во спасение,

Возьмёт... и сдержит слово.

Казус белли.

 Рис. Т. Сорокиной

Когда живёшь в своём уделе

Средь лавров признанных побед,

Нет-нет да вынет казус белли

Из-под полы своей  сосед.

Не то, чтоб был он обморочен,

Когда мечтал твои мечты,

Не то, чтоб стал забор непрочен -

Он просто рвёт твои плоды.

Уже он стал  цепляться взглядом

За дочерей и за жену,

И пресыщаясь тайным ядом,

Пускать наплывшую  слюну. 

К своей жене, на всё согласной,

Сосед  уже давно остыл.

Она ему за то негласно

Торит тропинки в мягкий тыл.

Окоп его в тылу не прочен,

Там часто роют в глубину,

И из окопа много  очень

Солдат выходит на войну.

Уже его толкают в спину,

Ведут из стойла за рога

И он покорно роет мину

Под твой забор, как под врага.

На твой призыв остановиться

Его бойцы ответят: «Нет!»

И перейдут твои границы,

Что отстоял покойный дед.

Война! Забитые окошки.

Война! Дымится врозь табак.

Война! Сперва страдают кошки,

Затем доходит до собак.

Война! На улицах ублюдки.

Война! В лохмотья провода.

Война! Иссохшие желудки,

И в кранах выпита вода.

Война! Уже нельзя без драки.

Война!  Уже на радость вам.

Война! И танковые траки

Гремят по вашим  головам…

- Да было ль это в самом деле?

- Ужель найдётся хоть пример!

 - Ну, вот, на днях, мне казус белли

Принёс соседский землемер…

Осторожно! Страхование жизни.

Говорят, что есть проруха,

Если ляжет дама треф,

У любой почти старухи,

Когда рядом Германн... Грек?...

Мстит наверное, подлюка,

За интрижку с дамой пик,

Отпустив на волю руки,

Распоясался, срамник.

Подъезжая тихим цугом,

Восхваляя экстерьер,

Кружит дам в порочном круге

В своём логове «Премьер».

Он чарует Вас неспешно,

Испуская тонкий флёр.

И в конце кладёт Вас нежно

У камина, на ковёр.

А потом, сплетая руки,

Будь горба Вы иль хрома,

Он в психическом недуге

Жадно входит в закрома.

Там безжалостно страхует,

Как ты, карта, не ложись,

И бросает Вас, сухую,

На оставшуюся жизнь.

Я, однажды съехав в  реку,

Встал стоянкой у огня

Вижу, едет цугом грека,

И косится на меня…