ДОБРЫЙ ДУХ

 

Однажды добрый дух святой предстал передо мной,
Качаясь плавно в сладостном эфире,
Он мне повелевал искать усердно встречи с той,
Кто будет мне хозяйкою в квартире.
 
Я  не внимал до этого придирчивым богам,
За это боги на меня сердиты,
Но дух в ребро толкнул меня к заморским берегам,
Ведь добрый он, а значит плодовитый.
 
Он мне за путеводною звездой сказал идти
И я был увлекаемый мечтою,
Что та, кого мне добрый дух велел в пути найти
Окажется, как минимум, святою.
 
Скатилась с неба быстро путеводная звезда,
Пометив место небольшою чашей.
В той чаше я нашёл её. Красива, молода.
Как звать? – спросил, она сказала – Машей.
 
Доставив в место жительства заслуженный трофей,
Хотел им насладиться в одночасье,
Но с уст звезды проник мне в душу сладостный елей,
Что нужно прежде обеспечить счастье.
 
Я снова в путь отправился велением души
На поиски сокровищ Эльдорадо,
Чтоб в нашем месте жительства в уюте и тиши
Звезда святая мне была бы рада.
 
А дальше много времени, упорно, без затей
Среди индейцев племени Муиска
Просил я духа доброго, чтоб мне послал детей,
Стараясь сам на колумбийских приисках.
 
Прибив к родному берегу наполненный фрегат,
Был оглушён я дома детской трелью,
А  дух святой, тем временем, предатель, ренегат
Сверлил за стенкой что-то шумной дрелью.
 
Живу по месту жительства, звездою осенён.
Ращу детей, ем репу и капусту.
Пытаюсь оправдать звезду заветом из племён,
Что свято место не бывает пусто.
 
Но паруса наполнились ветрами перемен.
Мне так сказали верные ребята:
«Не стоит верить святости предательств и измен,
Пустое место не бывает свято».
 
Не стоит верить святости предательств и измен
Пустое место не бывает свято.

Удалёнка, или когда верхи не могут, а низы не хотят.

Третий месяц удалённо

Я у домны и Алёны,

Нас спасает только интернет,

И ещё товарищ  Дуров,

Что не дался самодурам,

И сказал всем самодурам – нет!

Я хмельной от Телеграмма,

Хоть не пил пока ни грамма,

У меня в нём не один канал:

- «Ленки голые коленки»;

- «Искромётные нетленки»

- И канал «Интернационал».

Если кто вверху не может,

Обязательно поможет,

Он всегда был в этом деле хват,

Подсобить всегда охочий -

Человек простой, рабочий.

Одним словом – пролетариат.

Вот уже я замечаю,

Что я в них души не чаю,

Как любой, наверно, горновщик,

А нажав на пульте Input,

Узнаю доплаты выплат –

Будут Ленке с домной лоск и шик!

Вспоминая график сменный

И рабочий цех доменный,

Как когда-то  лампу Алладин,

Удалённо Ленку глажу,

Подсыпаю в лаву сажу.

До чего доводит карантин.

Опасаюсь, Ленка с домной

Не признают труд надомный,

С ними больше дела - меньше слов,

Юбки сдёрнут, ложки вынут,

Разумеется, остынут,

Понасадят форменных козлов.

Хоть и злюсь, но шлю нетленки

По каналам домне с Ленкой

Не бунтую, раз дают блага,

Ожидаю шика с лоском,

А одна мне две полоски

И обое - козьи мне рога.

Забываю Алладина.

Становлюсь простолюдином.

От обиды плачу и кричу.

Ложку в домну злобно суя,

Поминаю всех и всуе,

Вот я им проголосую,

В общем, я так больше не хочу.

Триппер

Друг сказал мне - мазаль тов!

Хоть не из евреев я,

Просвещённый мир готов

Пасть под гонореею.

Мир закрылся на засов,

Кто здоров – злорадствует,

Кто не прыгал из трусов,

Тот пока и здравствует.

Осторожно ожидая

Зуд и высыпания,

Я услышал из Валдая

О чуме в Испании.

Мне сказали - в давнем веке,

В ходе эволюции,

Заразили печенеги

Половцев поллюцией.

Хан Кучум, чего таиться,

Пить любил да кочевать,

Что поделать  загранице -

Очумело кочумать.

От чумы там повсеместно

Головные колики.

Но про них не интересно,

Что с них взять – католики.

Наше дело в это время -

От верхов и до низов

Не носить святое бремя

И не прыгать из трусов.

Как зараза б не хотела,

Прочь манипуляции!

Обмотаем части тела

Синей изоляцией!

А кто будет шевелиться,

К тем придёт инфляция,

И конец с тем приключится

В качестве фелляции!

Понял я, и то не сразу,

Так как ум я свой щажу,

Что в конце своём заразу

Я победно побежу.

Хрен без соли доедая,

Сделал эпиляцию,

Жду кончину из Валдая,

Ту, что за инфляцией.

Только  девы одичали,

Сопли ниже плинтуса -

Им конца не обещали

В виде кунилингуса...

Воскрешение.

Холодом что-то подуло

От предвкушенья беды

От Магадана до Тулы

Разом закрылись суды.

Заперся суд на Сенатской,

Заперся на Поварской.

Ясно, что это ад адский,

Но не понятно на кой?  

Твердят и поп и попадья,

Что есть ещё один судья.

Он суд вершит  по Ветхому завету.

Но из Верховного суда

Сказали - это ерунда,

И что суда теперь над нами больше нету.

Выплюнув на пол окурки

От долгожданной мечты,

Радостно вздрогнули урки,

Насторожились менты.

Всё это дело неспроста.

Уже и доллар больше ста.

Читается на лицах удивленье.

Но, как сказал законный вор,

И согласился прокурор,

Что это всё во имя обнуленья.

Всем гарантируют ужин.

Многим пожалуют жить.

Только вот суд им не нужен,

Чтоб, кому жить - не тужить.

Сказали, выдохнув, - Нехай -

И старожил, и вертухай -

Понятия законов были строги,

Теперь весь толк у нас в руках,

Мы потолкуем о сроках

И обнулим заборы и остроги...

Люди терпели обиды

Разного толка царей,

Что им унылые виды

Запертых властных дверей.

Мне же в мечтательной лени

В сонме округлых нулей

Взял и привиделся Ленин

И с Ильичём мавзолей.

Этой проблемы решенье

Я ненароком узрел

Остро вопрос воскрешенья,

Мне показалось, назрел.

Карантин

За охоту к содомии

Весь известный неликвид

Захлестнула пандемия -

Девятнадцатый ковид.

Всю заполнило Европу,

Словно банную лохань,

За любовь к строке Эзопа,

Содержимое Ухань.

Тили-тили-тили тесто

Приходи и голосуй!

Ковид выбрал это место

По отцу народа Суй.

Тили-тили, трали-вали,

Но на шёлковом  пути

Вирус весь короновали

В шоколадный ассорти.

Коронован не по масти,

Бьются урки об заклад,

Но у всей законной власти

Есть продуманный расклад.

Пока суть да разговоры,

Что, мол, здесь для нас не тут,

По закону чисто, воры,

Что осталось, подметут.

Мчится ковид пондемимо -

Где метут, там карантин.

Но он был замечен в Риме,

Говорят, что не один.

Все, кто в Риме отдыхали,

Возвращаются зазря,

Тут  уже короновали

Тайно нового царя.

Искусственный интеллект

От  насилья и паскудства,

Миль пардон за диалект,

Очень важен для искусства

Стал сегодня интеллект.

Все искусства в чёрном теле.

Миром правит  троглодит.

Нету Сандров Боттичелли,

Ну, и прочих Афродит.

Без искусства недалече

До губительных проказ…

Воевода, кликнув вече,

Дал бездумному наказ.

Говорит, кончай  беспечно

Думы думать наобум!

Мы в себе должны навечно

Возродить искусный ум!

Бросить пить,  ругаться матом,

Создавать активный  фон,

Биться вновь за мирный атом

И безъядерный айфон.

Чтобы в каждый дом Джаконду,

И чтоб свет был у людей!

Ну, а он освоит фонды,

Как когда-то Фарадей.

Повторять не надо дважды!

Отстоим Отчизны честь!

Настрогаем Караваджей,

Если надо, скажем – есть!

Как обычно, на удачу,

Слепим Данте и Гюго!

Правда, есть одна задача -

Неизвестно  из чего.

В силиконовой  долине

Тешит разум силикон,

А у нас помимо глины

Нет такого испокон.

Мы на зимние дороги

Весь истратили песок,

Так что новые Ван Гоги

Будут, видно, из досок.

Посвистали дровосеков,

Охранителей древес,

Чтобы быстро из сусеков

Раздобыли нужный лес.

Но сказали дровосеки,

Пал последний потуша,

Что сгорели все сусеки

Нету леса ни  шиша.

Тут к виску приставишь дуло,

Если под гору дела,

Но на ум приходит Тула,

Тулулула,  тулула …

Коль под молотом кузнечным

Не лишилась  жизни вша,

То освоить разум вечный

Сможет разве что Левша.

В глубине старинной башни

Древнетульского кремля

Найден был Левша по кашлю,

С ним подкованная тля.

Был он хмур и озабочен,

Видно встал не с той ноги,

Но  приказ был строг и точен -

Надо, Лёва, помоги.

В Грибоедове и Глинке

Вновь нуждается страна,

А для Глинки есть суглинки

И немного чугуна.

Разум нужен воеводе

По желанию людей,

Чтобы он, назло природе,

Умным был  как Фарадей.

Чтобы стал он меценатом,

Разогнал чтоб с неба смог,

И ещё, чтоб мирный атом

Применить для дела смог.

Чтоб картины и сонеты

Научился он писать,

И питьё, раз воли нету,

Постепенно стал бросать.

К тому времени немолод

Был простуженный Левша.

Взяв заветный старый  молот,

Начал дело не спеша.

В результате он подкову

Отковал и три гвоздя,

И с согласия людского    

Подковал ей ум вождя.

Говорит, теперь  импланты,

Разверзая небеса,

Породят в тебе таланты

И другие чудеса.

Будешь ты теперь подкован,

Хоть о чём тебя спроси,

Будешь весь опубликован

За пределами Руси.

Ни на суше, ни на море,

Не расстроит ум подвой,
От него не будет горя,
Потому что ум не твой!

Но увидеть сможешь млечный

Путь в заоблачной глуши

Правда, будет ум не вечным

При отсутствии души.

От подковы воеводы

Думы ходят косяком.

Он теперь,  как непогода,

Сильно пахнет шашлыком…

Темя возле колорода*,

Электричеством искрит,

И подвластному народу

Он о вечном говорит.

А Левша ушёл со вшою.

Вновь подальше от людей.

Наш народ силён душою,

Что нам этот  Фарадей.

Мы, заветам старым  вторя,

Поспешаем не спеша.

И своим умом без горя
Крепнет русская душа.

*Колород –(славянск.) энергетическая точка на темени человека

 

Тоска в Тоскане

Пасмурно, грустно, тоскливо в Тоскане,

Пеплом засыпан потухший вулкан.

Бури теперь разве только в стакане,

Что, характерно, и то у тоскан.

В этих краях раньше жили этруски,

Судя по записям их повитух,

Здесь и сейчас много селится русских

И по ноздрям крепко бьёт русский дух.

В диком похмелье у зябнувших в  бризе

И озабоченных граждан мигрень, -

Символ фаллический, в городе Пизе,

Каждое утро стоит набекрень.

Символ с годами слабей и безвольней,

Кто понимает, о чём идёт речь…

Все, кому дорог наклон колокольни,

Много дают, чтоб его уберечь.

В ход уж идут технологии нано,

Чтобы точь-в-точь, чтоб ни на волосок…

Но, из этрусков, Пизано Бонанно

Строил как мы, на авось, на глазок.

Верхний конец у его вертикали,

Словно по замыслу русской души,

Как бы Бонанну не рукоплескали,

Не достаёт до её точки джи.

Этот венец, даже сдвинувшись набок,

Не обуздал вертикальный отвес,

Не вдохновил душ заждавшихся бабок,

Ну, а тем более, юных невест.

Площадь чудес. Чудеса в Зазеркалье

Душам этрусков привычно творить.   

И покосившейся их вертикалью

Больше уже не удовлетворить.