ШАРЫ

Сердечные болезни

Посылками шлёт март,

Вот здесь сказать уместней,

Летс ми спик фром май харт,

Что во враждебном НАТе,

А также и окрест

На нашем милдронате

Поставлен жирный крест.

Богатые папаши

В кругу унылых кляч

Смотреть любили Машу,

Как ей владеет мяч.

А клячи их со страху

Хлестали скипидар,

Когда она с размаху

Крутила свой удар.

Мария наша махом

Их окрутить могла,

Но только Маха маху

Ни разу не дала.

С советскою таблеткой,

Спасибо докторам,

Она, как прежде, метко

Лупила по шарам.

Тогда исчадья ада,

А там повсюду ад,

Донос послали в ВАДА,

Что та ест шоколад,

Укроп  жуёт с петрушкой,

И сладкую морковь...

Там взяли на прослушку,

А также взяли кровь.

Всё, что в крови у Маши

Сумели различить,

Умельцы шпионажа

Решили запретить.

И радости не пряча,

Сколь мину не корячь,

Завистливые клячи

Забрали Машин мяч.

Я надорвал аорты

На целый свет крича,

Что нам не надо кортов,

Не надо нам мяча,

Не надо нам ракетки

И сетки над травой,

Когда быка трёхлетку

Мы валим головой.

Нам надо от Урала

До забранной Керчи

Перековать орала

Обратно на мечи,

Спокойно есть мельдоний

Средь мартовской поры,

Держать сухим плутоний

И не гонять шары.

Сон про семитов

http://rusnovosti.ru/posts/405134

Сначала мы во всех наших бедах винили царя Николая, потом буржуев, потом американцев, потом оппозиционеров, потом евреев, потом коммунистов, потом воров, потом голубых, потом царя Бориса, потом новых буржуев, потом новых оппозиционеров... Круг замкнулся. Евреи замерли в ожидании... (анекдот) 

Я с полгода сплю и вижу,

Как отряды парижан

Возвращаются с Парижу

В наш родной Биробиджан.

Превышают все лимиты

Тяжкой поступью колонн,

Так как им антисемиты

Не дают одеколон.

Из Советского Союза

С одобрения раввин

Записались во французы

Все семиты как один.

Им решили профсоюзы

Раздавать тогда духи,

А в Союзе, что в Союзе,
Кроме всякой чепухи…

Те, когда переселились,

Разгулялись от и до,

И по сей бы веселились

Не случись Шарли Эбдо…

Там, ослушавшись левитов,

Расписали чью-то мать…

И духи антисемиты

Перестали  раздавать.

Без Шанели, всем известно,

Не припомнить бы парши,

Образуются всеместно

Pubic louse или вши.

Можно их, конечно в бане

Жарким паром наказать,

Только в баню это к Ване…

Неудобно, так сказать.

И когда уже от зуда

Полоумели оне

Появился ниоткуда

На норовистом коне

К пересмешникам французским

В час грядущего суда

Как спасенье Ваня русский

И махнул «Давай сюда».

Он сказал им по немецки,
Мол, willkommen Sie zurück 

Есть для вас наш край Ненецкий
Ну и ваш забытый юг...
И они, сперва не в ногу,
Повздыхав в кафе "Жак-Жан"
Потянулись понемногу
В свой родной Биробиджан

Сон мой явью может статься, 
На духу вам говорю.
Я про этих иностранцев 
В телевизоре смотрю.
Ничего, что я без визы,
И почти не диссидент,
Про Париж, Берлин и Пизу
Мне расскажет президент.

САЛО

http://regnum.ru/news/polit/2042802.html

От пристрастия к хорею

И от тяжести грехов

Постепенно я хирею

Отмеряя такт веков.

Но, вчера у кобзарей я

Разобрал среди стихов,

Будто создали евреи

Запорожских казаков.

Как шинкарка есаула,

Заблудившего в пивной,

Из корца в лицо плеснула

Родниковою водой,

А потом с макушкой в кадку,

Чтоб охлынул от идей,

Так ко мне пришла догадка

Про заблудших иудей.

Я на этом сыре-боре

Позабыл грехи и хвори.

В умозрительном просторе

Я, как  прежде, молодой.

Сделав с мыслями зарядку,

Их построил по порядку -

Врозь носки и вместе пятки -

Словно сотню кошевой.

Не прослыть чтобы вассалом

И прогнуть упругий мир,

Вспомню я, конечно, сало,

Здесь оно для нас кумир.

От Руси до Польской Речи

Обойди весь мир спрося -

Скажут все, что нету Сечи

Без грудинки порося.

У меня была еврейка

Из Ростова-на-Дону…

Пела мне, как канарейка,

Про заморскую страну.

Ну, а я с ней,  отдыхая,

Вместо запаха морей,

Её локоны вдыхая,

Чуял сало шинкарей.

Дав за отдых  ей корейки,

Я с тех пор себя кляну -

Замолчала канарейка

Про далёкую страну,

К пище нашей пристрастилась

И пошла до алтарей,

И её, как окрестилась,

Приютил архиерей.

Я ещё скажу устало

Об оседлости черте

Кто отведал наше сало,
Тот единый во Христе,

Для того черты не стало,

Как вчера для кобзарей,

Окреститься б им пристало,

А крещёный - не еврей. 

Амур

http://lifenews.ru/news/175349

На берегах Уссури и Амура

Без развлечений и азартных игр

Жил сам с собой оранжевая мура -

Почти пропащий уссурийский тигр.

Он свежевал с проворством эскулапа

В своих угодьях собранную дань,

Но был в душе он, в общем, сущей лапой

Судьбы своей царапающей грань.

Душа его томилась без азарта,

Поймут меня, кто сам рыжеволос…

И он с тоски, в порыве боди-арта,

Себе нанёс две дюжины полос.

Наверно так в декаде третьей марта,

Когда теплом он согревает нас,

Творят коты на крышах Мона-Мартра

Или вблизи подножья Мон-Парнас.

Уже не раз в раздумьях о тигрице

Безумствовал амурских царь зверей,

И, не найдя своей императрицы,

Пугал в округе рыком егерей.

Но вот однажды, обходя владенья

По ранее натоптанной тропе,

Он увидал, что дань и объеденья

Привязаны на шёлковой стропе.

Игру оттенков меж полос штрихуя,

Чтоб не реветь и не переживать,

И чтоб забыть судьбу свою лихую

Решил он дань с тропы пережевать.

Но только вот судьба его дерзала

Испробовать амурца на излом,

И потому добыча оказалась

Бессовестным и пахнущим козлом.

Ну, а козёл был воплощеньем фарта,

И даже больше – воплощеньем зла…

Он, не смущаясь, бросил тигру карту

И предложил сыграть ему в «козла»…

Потом ещё был покер с преферансом

И ряд других, что помнятся с трудом

И уссуриец стал вдруг голодранцем,

Все проиграв урочища и дом.

Как эпилог: амурские тигрицы

С козлами бродят где-то в Сан-Тропе,

Блистают в барах Челси или Ритца,

А тигр по ним  скучает на тропе.

Пусть ваша жизнь изводит вас делами,

И даже пусть грозится вам  бедой,

Мой вам совет: не путайтесь с козлами,

И не играйте с собственной едой. 

Гоп-ца-ца

Ну, что притихли, крёстные отцы -

Апологеты веры честных урок.

Меня вчера под звуки «гоп-ца-цы»

Ударил в спину некрещеный турок.

Я не хотел тернового венца,

Он не по Сеньке мне, как говориться,

Но, за секунду страшного конца,

Увы, пришлось мне слушать ламца-дрицу.

Пусть жизнь моя не стоила окурка,

Но, всё же, я не ссученная тварь.

Я в свой конец послушал лучше б «Мурку»

Когда б её звонил мне  пономарь.

Вы там, в приливах вашего величья,

Отличия смешали - свой-чужой,

И чужака, отвергнув все приличья,

Ввели в наш круг, укрывши паранджой.

И турок тот под шёлковою маской

Мне говорил, что тоже он жиган,

А сам скрывал под шёлком из дамаска

Припрятанный в шальварах ятаган.

Ну, а потом под звуки пошлых песен,

Я вёл себя, как жмеринский босяк,

И мой конец теперь для вас известен…

Я верил вам, но это не косяк.

Не шлю я вам ни стонов, ни проклятий,

И не сжимаю в злобе кулаки,

Но по всему, из ваших же понятий,

Таких, как он, кладут под молотки.

УДАЧА

Не  пугайте меня кичей,

Сбычи вам не доказать.

Я родимой Беатриче

Нёс удачу показать.

Нынче мне со «сковородки»

Жаром брызнули в лицо

Два тяжёлых самородка

С глухариное яйцо.

Я, начальники,  не бычу.

Мне бы руки развязать…

Я  про золотодобычу

Вам имею что сказать.

Я вам не гробокопатель,

Не поэт и не бунтарь,

Шлихомойщик я, старатель,

Даже, где-то, золотарь.

Начиналось всё в деревне,

Я грешил ещё спиртным,

Пробавлялся я смиренно

Там по ямам выгребным.

Я тогда не ведал лиха

От  известного  тельца

До поры, пока из шлиха

Я не вымыл два кольца.

Твердь закона полновесна -

Раз намыл – всё сразу сдай.

А с феминами известно –

Им условия создай.

И куда мужьям податься,

Тут и там повсюду «дай»…

Коль не сдать, так надо сдаться…

Вот, поди, и угадай.

От везенья и  находки

Я кричал с полдня – ура!

А под утро у молодки

Меня взяли опера.

Опускаю все детали

Про сустав свой плечевой,

Но в дороге бить не стали

Опера, ведь, не конвой.

Баснословной оказались

Кольца древние цены.

Из-за них меня сослали

На другой конец страны,

Расточать свою удачу

На притоках Колымы

Без надежд на передачи.

От сумы и от тюрьмы ...

Не нашёл я с той удачи

Пользы, вредного опричь.

И ещё друзья судачат:

«Беды все от беатрич!»

Но сбылась моя феличе,

Хоть  и бьют меж нами клин,

Только с этой Беатриче.

Мы с ней вместе - янь и инь.

О возможности побывки

Я разведал у сельчан

Я тогда был на промывке

У посёлка Беличан.

Заготовил я чавычи,

Сига, нельмы и линя,

Чтоб однажды Беатриче

Осчастливила меня.

Поднимается на прииске

Выше плана честный сбыт,

Если рядом декабристки

Обеспечивают быт.

Я, с приездом Беатриче,

Обогрет её теплом.

Отличаюсь на добыче

И с лопатой, и с кайлом.

Я ещё скажу, на сдачу:

Вы, ребята, фраера.

О сегодняшней удаче

Вы узнали у «бугра».

Он хотел взять без проводки

Оба  найденных «яйца»,

Посулив мне и молодке

Обручальных два кольца.

Вы как будто, если честно,

Только что спустились с гор,

Только вам и неизвестно,

Кто у нас здесь первый вор.

Так что, парни, я не бычу

И имею, что сказать…

Разрешите Беатриче

Мне удачу показать.

Овцы

В мире нашем всё непросто,

То рассвет, то снова мгла.

Вот опять вопросом  острым

Наш персидский полуостров

Стал стоять в главе угла.

На недавнем юбилее

Генеральных ассамблей

Даже ликом не алея,

По овечьи что-то блея,

Лил елей один злодей.

Он сказал, что, мол, на шару

Долго овцам не прожить.

Чтоб спасти свою кошару,

Нужно злобного Башару

Всей отарой низложить.

И  завыв  «Хава нагилу»,

У овец она в чести,

Намекнул, что без ИГИЛа

Им кошару не спасти.

А потом не намекая

На конечностей длину

Он, елеем истекая,

Не стесняясь, не икая,

Их простёр на всю страну.

Но подобно оябуну,

Враз прервав овечий вой,

По елею на трибуну

Вышел пёс сторожевой.

- Утро ночи мудренее –

Он сказал без падежей -

У кого чего длиннее

Мы посмотрим попозжей.

 - Я встаю обычно рано

И в пустыне, и в лесу

Заблудившихся баранов

Я спасу и пропасу.

А потом, сказав «эскузи»,

Он их без обиняков

Познакомил с мамой Кузи,

Не снимая башмаков.

И теперь аж до Катара

В изобилии кормов

Путешествуют отары

Под присмотром чабанов

Все забыли про бараки -

Строят там теперь дворцы

И только смешанные браки

У барана и овцы.