«Левиафан» – критика аборигена

Все превратности судьбы

Я сношу стоически.

И если б не было кабы,

Жил бы прозаически…

Но был Варшавский договор –

И силы регулярные,

А ещё был приговор

И круги полярные.

В них легла моя стезя

Из-за связи с полькою…

И ведь знал, что им нельзя

Доверять нисколько я.

Не сыграл бы мне злой рок

Бласт-биты* сумбурные

Не спусти в неё курок

Я за шашни бурные.

Повезло, считаю, мне,

Что она живучая,

Видно, правили извне

Голоса певучие…

В общем, так, мои друзья,

За интрижки польские

Загремел на восемь я

На широты Кольские.

Пережив лесоповал

И цеха поточные,

Я пять зим отзимовал

И ушёл досрочно я.

Мне начальник написал

Справку вдохновенную,

Будто Родину спасал,

Будучи военным я.

Он мне долго руку жал,

Слал привет родителям.

В тот момент я уважал

Всех руководителей…

Он не знал, что облетел

Лист с кустов смородины

И давно уж опустел

Дом на малой родине.

После долгих зим пяти

Было думать больно мне.

Я решал, куда пойти

Получивши вольную.

Я в чайной чаи гонял

И меж разговорами

Неожиданно понял,

Что уйду с поморами.

Брал лосося и треску

Вместе с рыболовами

И делил печаль-тоску

Рядом с богословами.

Сохраняют здесь удел

Братья соловецкие,

А другие не у дел,

Так как слишком светские.

Раз мой кореш, мореман,

Брякнул с осуждением,

Будто фильм «Левиафан»

Взял все награждения,

Что недавно он видал

Копию пиратскую

И в словах мне передал

Ощущенья гадские.

Я по ссылке перешёл

И, что удивительно,

Как и кореш мой, нашёл

Фильм тот оскорбительным.

Победили? Молодцы.

Но всё одно халтурщики.

Приз им дали  подлецы,

То бишь,  конъюнктурщики.

В фильме яркой нет канвы

И хода не новые…

Тут все с ног до головы

Жители суровые.

Водку если даже пьют -

То опять же  каются.

А случится, так прибьют,

Крот не подкопается.

Нет особенных причин

За измены мучиться,

Бабам выжить без мужчин

Вряд ли тут получится.

Оттого ряд прелестей

У фемин не дрыгает

И в кровати для гостей

От своих не прыгают.

Правит здесь народный суд

Со спокойной  силою

На тебя не донесут,

Будь ты чикатилою,

Но решат, что виноват,

Подойдут тверёзыми,

И отправят прямо в ад,

За ноги, берёзами.

Да, конечно, сценарист

Поработал эхово.

Как плохой постмодернист

Не уважил Чехова.

Там про ружья битый час

Все герои ботали**

А в конце запал угас -

Ружья не сработали.

И ещё был мёртвый кит,

Но это провокация.

Он, конечно, был убит

Где-нибудь во Франции,

Там как раз  Жак Ив  Кусто

Их проблемой маялся…

Ну, давай, браток, по сто

И пойдём, покаемся.

*Бласт-бит – стиль роковой игры на барабане

** Ботать – (жарг.) говорить

Объект влияния

Цельный месяц я скучаю

Так как недополучаю

Ни духовности, ни даже уважения.

И, по этому случаю,

Вместо кофию  и чаю

Принимаю я плоды брожения.

Утром, днём, а также ночью

Предаюсь я в одиночку

Таинству процесса возлияния.

Как сознательный субъект,

Избегаю разных сект,

Только чувство есть, что я объект влияния.

Шлют привычные каналы

Не известья, а сигналы

И с шампунем, как дороги Франции,

Чтоб "и думать не моги",

Пеной моют мне мозги

И с экрана, и с радиостанции.

А от чистой головы

У меня истерика:

Рядом с отзвуком Москвы –

Голоса Америки…

Даже лучшие друзья

Встали в конфронтацию,

И ушёл в защиту я,

То есть, в сублимацию.

Съел селёдку иваси

Поутру с зубровкою -

Чую силу Би-Би-Си

Взять на перековку я.

А, под вечер, водки - бац

И внимаю мнению

Я от гении Альбац,

Как её, - Евгении.

Пью в обед аперитив

С жаркими закусками

Он, как контра мне цептив

Перед злыми тусками

Не берёт меня шампунь

Сколько не намыливай,

А вот новость  про Корсунь

Балует извилины.

Вот ещё другой канал.

В нём девчата клёвые

Выдают за честный нал

Вести киселёвые.

Ещё раз  переключу –

Девки бородатые...

Этих я не захочу

Хоть  уже поддатый я.

Водку пивом шлифану -

Без него голодный я.

На горячую войну

И войну холодную

Я готов с любой ноги,

Хоть сейчас, извольте!

Только с мылом мне мозги,

Попрошу, не мойте.

Еврейский характер

http://svpressa.ru/blogs/article/105366/

Мы в большинстве своём к начальникам не строги.

Начальников ругать нам как-то не с руки.

Не беспокоят нас разбитые дороги,

А также, что по ним блуждают дураки.

Но вот который день я мучаюсь от страха,

Не ем и плохо сплю, хоть пью доксиламин*.

И всё из-за  того, что некто Нетаньяху

Характер показал большой, как Бенджамин.

Он что-то буркнул нам, по-своему, сердито.

Наверно обругал, но это не беда.

И я его послал, сказав ему: «Иди ты…»,

Но в кране, как-то вдруг, закончилась вода. 

До этого искал я истину в бокале,

А не найдя её, от выпитого млел,

Но, после речи той, узнал я о Байкале,

Что будто бы на днях он сильно обмелел.

От этих новостей я попросту дурею -

В замазке у него весь наш родной кабмин.

Ведь там почти на треть участвуют евреи

И верховодит всем  всесущий Бенджамин.

Я слышал, что у них проблемы где-то в Газе,

И нам таких проблем не хочется иметь.

Но лишь подумал я - упали цены в газе

И сразу же за тем в цене упала нефть.

Я бросил потреблять, в нужде я стал мудрее.

Не радуют меня ни водка, ни еда.

И я предположил -  с характером евреи,

Помимо прочих бед, такая же беда.

*Доксиламин - снотворное